колонка Кажется, что с самого детства для меня были важны такие штуки, как близость, отношения: и дружеские, и семейные, и в будущем романтические. Это было что-то, во что я очень верила и что мне всегда было очень важно. И, конечно, когда ты растёшь на ромкомах 2000-х, на романтических фильмах 90- х, а ещё на голливудских фильмах, то веришь в любовь, которая заканчивается счастливой свадьбой с драмами и в которой не рассказывается про очень многие вещи после и между. И при этом, когда ты живёшь в семье, где не всё в порядке, где люди не очень умеют разговаривать друг с другом, ты рисуешь себе красивую картинку взамен, слишком идеальную и удобную, которую очень страшно нарушить. Как многих из нас, меня не обошёл (нео)патриархат, который влиял на представление о том, что я должна быть какой-то идеальной женщиной. Поэтому мои первые большие отношения, которые продлились долго и в которых я очень долго решалась на развод, были как раз тем местом, где всё пошло не по плану. Потому что я верила в идеи, основанные на моих ценностях, но сами идеи были говно. Я верила, что должна быть идеальной
«по всем фронтам», что должна и работать, и быть с партнёром на равных, и понимать его, и быть к нему эмпатичной. И при этом должна иметь свою самореализацию и не жалеть ни денег, ни времени, ни сострадания ни для кого из близких. ” И в эту картинку я очень долго верила.
Ещё я верила, что романтика — это что-то, что просто есть, и у этого есть киношная картинка, которую нужно поддерживать. И, конечно, с таким бэкграундом и с такой верой можно очень легко попасть в абьюзивные или просто несчастные отношения. Можно легко попасть в отношения, где, может быть, не будет какой-то жести, не будет измен, но при этом ты будешь очень несчастна. И я была там, где было не ужас-ужас, но плохо, несчастно, мертво. Я была очень несчастна какое-то время и чувствовала, как жизнь просто уходит сквозь пальцы, потому что скорее опиралась на идеи, чем на свои ценности и желания. Из сегодняшнего дня я очень сочувствую той девочке, той девушке, которая всё это переживала. Вижу и сожалею, как патриархальные и неопатриархальные капиталистические идеи заставили эту девочку думать, что она очень много чего должна. Что она должна быть суперэмпатичной и при этом жить 50/50, не очень понимая, о каком именно равенстве вообще идёт речь. Долгое время мне казалось нормальным ощущать себя каким-то объектом, какой-то функцией и терять свою субъектность, лишь бы не ранить. Привет, профессия психолога, которая в начале сыграла вот так зло. Мне тогда казалось, что и моя часть психотерапевтки, и моя часть, которая была за внимательность друг к другу, за человечность, постепенно перекашивались в сверхэмпатию и просто не позволяли мне занимать достаточное место для себя. А ещё как сложно было отказаться от кинематографичного плана об идеальной истории любви! Хотелось сохранить всё, лишь бы картинка жила и я ей соответствовала. Из сегодня, уже с важной для меня феминистской оптикой, с важной для меня современной доказательной психотерапевтической оптикой, с гораздо большим пониманием того, как работает насилие, как устроены отношения и как формируются наши желания, мне хочется не только посочувствовать той девочке, но и рассказать, какой ещё может быть любовь. И какими ещё могут быть отношения. Показать всё это вау вокруг классной любви в дружбе и партнёрстве.
Мне очень близка идея писательницы Белл Хукс о том, что любовь — это не просто чувство, которое с нами случается. Она предлагает думать о любви как о практике и действии, а не о случайной удаче, судьбе, неуправляемом чувстве. Мне нравится идея заботы, уважения, ответственности, доверия, честности и взаимной поддержки роста друг друга. Ещё одна её идея меня трогает сегодня: когда мы выбираем любовь, мы движемся против отношений доминирования. Из сегодняшнего дня я также думаю о том, как мне грустно за большое количество женщин, которые не знают этих важных идей или находятся в кругу, который их не поддерживает. Мне вообще тревожно за будущее любви, потому что мне бы очень хотелось, чтобы мы больше знали о том, какой классной практикой она может быть.
И я тут думаю и о дружбе тоже. Насколько мы можем быть осознанными или неосознанными в этом вопросе и к какому будущему, к какому миру это приведёт? Потому что на то, какие отношения мы строим, влияет не только то, в какой семье мы родились, что смотрели, читали, слушали и с какими отношениями сталкивались. Конечно, влияет и то, в какой системе мы живём. ” Мне кажется, любовь требует видеть себя так же ясно, как мы стараемся видеть другого. Поэтому меня как человека волнуют все большие социополитические и социокультурные вопросы, которые влияют на то, как мы строим отношения. Мне хочется верить, что мы можем видеть друг друга не функциями и свайпами. Что мы можем быть смелыми настолько, чтобы требовать хорошего отношения к себе, верить в свои желания и прямо говорить о них. Учиться разговаривать. Учиться заботиться о пространстве своих отношений. Принимать, что контекст и всё, что происходит вокруг, могут очень сильно на нас влиять. И что даже самая счастливая пара может столкнуться с кризисом, и планы могут не сработать. Иногда лучше погоревать о любом плане, чем держаться за него, насилуя себя.
Сейчас я переживаю вторую миграцию. Это непростая штука, и она создаёт больше стресса и каких-то колючек в отношениях. И здесь мне важно помнить, что это временно. Что стресс влияет на всех. Что нормально больше переживать, чаще раздражаться и быть более уязвимыми. Мы ведь не пытаемся строить какие-то стерильные отношения. Мы пытаемся строить отношения, в которых можем вновь и вновь возвращаться друг к другу, практиковать любовь и одновременно сталкиваться с тем, что можем не соответствовать ожиданиям друг друга или можем ненамеренно причинить боль. Каждый раз заново спрашивать себя: вот ты изменился, вот изменилась я. Как мне теперь с этим? Как нам теперь друг с другом? И как человеку мне хочется практиковать больше любви и одновременно оставаться в контакте со своим гневом. С тем гневом, который может сказать: «Так мне не подходит». «Это не моё место». «Со мной так нельзя». «Я хочу по-другому». Как человеку, который очень любит контроль и планы, мне было невероятно трудно решиться на неборьбу за любовь, например, или эмиграцию, когда план жизни был совсем другим. Я рада узнавать, что план может меняться. Что любовь тоже может меняться. Что отношения могут заканчиваться, а могут становиться другими. Что любовь — это не первое место на пьедестале, а одна из важных частей жизни рядом с другими местами жизни. Нет правильной любви, но есть классные идеи и практики, в которые я верю.
И также верю, что в любви может разное происходить, планы могут рушиться, мы можем меняться и совершать ошибки, но, сохраняя практику уважения и признания, видимости друг друга, я вижу, как мы способны справляться. Бывают периоды, когда дышится легко, и бывают периоды, когда тяжелее. И мы можем вновь и вновь решать с изменившимися планами и собой, как мы будем практиковать это всё дальше. Решать вместе и с самими собой, где правильного ответа или очевидной ошибки просто нет.
”Автор колонки — Виктория Нгуен, психолог центра «Психология по- человечески». Работает в методах EMDR и нарративная практика. Принимает индивидуальных клиентов и пары. «Познакомиться» и записаться на терапию: https:/ /ppch.info/viktoria-nguen Углубиться в тему: Мы не в силах контролировать жизнь целиком. Как бы внимательно ни всматривались в будущее, самого зоркого взгляда не хватит, чтобы предугадать каждый поворот. Измена — один из тех кризисов, который может перевернуть отношения с ног на голову. Точнее, жизнь. В выпусках подкаста мы предлагаем не искать простых ответов, а попробовать понять, что происходит с парой, когда рушится доверие, и можно ли построить что-то заново. «Измены» — выпуск подкаста «Потрещим по швам» «Любовь и голуби» — выпуск подкаста «Потрещим по швам»