Интервью с астрофизиком Мы взяли письменное интервью у астрофизика, человека, который посвятил свою жизнь знаниям о космосе. Михаил поделился своими размышлениями, мнением, чувствами, приоткрыл для нас дверь не только в мир космоса, но и в свой внутренний мир. Мы узнаем, какие масштабы способен представить человеческий мозг, как жить с неопределенностью, есть ли предел познания Вселенной и можно ли что-то услышать в космосе. — Когда вы работаете с космическими масштабами, меняется ли ваше ощущение «важности» человеческой жизни? — Почему же «важность» в кавычках? Человеческая жизнь важна
— и точка. Можно провести такую аналогию: в мире живёт восемь миллиардов человек. Восемь миллиардов — это очень много. Одним больше, одним меньше — какая, собственно, разница, не правда ли? Нет, конечно, не правда. Каждый человек бесконечно ценен, и космические масштабы никак не преуменьшают эту бесконечную ценность. — Знание о бесконечности Вселенной вызывает тревогу или восторг? — Тревожный восторг. Можно сравнить с чувством, которое испытываешь, когда созерцаешь великое произведение искусства. Например, на экране телевизора тонет «Титаник». Джек и Роза готовятся прыгать в ледяную воду. У вас слёзы на глазах — и жутко, и здорово одновременно. Вот это оно и есть, только от того, что Вселенная бесконечна. Тревожный восторг! — Насколько реальность, которую вы изучаете, отличается от того, как ее способен представить человеческий мозг? — Человеческий мозг вообще мало что способен представить. Он, увы, совершенно не адаптирован для работы с физической реальностью. В университетах профессора начинают лекции примерно такими словами: «Никто не понимает физику. Я и сам не понимаю физику. К концу этого курса вы тоже перестанете её понимать». Изучение физической реальности — это путешествие в неизвестность. Хотя, конечно, какие-то вещи можно измерить и понять. Научное знание цепляется за такие вещи, стараясь выстроить максимально полную модель мира. Задача учёного — немного продвинуть наше понимание окружающего мира, положить ещё один кирпичик в здание науки. интервью 19
— Как астрофизики живут с неопределённостью (тёмная материя, тёмная энергия)? Ну ещё какие-то слова, которые я не знаю. — Тёмная материя и тёмная энергия — это доминирующие формы материи и энергии во Вселенной. Они существуют, и в огромных количествах, а мы вообще без понятия, что это такое. И как-то приходится с этим жить, ничего не поделаешь. Да разве у остальных людей не так же? Что ни день — глава одного государства объявляет войну другому. Живём на грани ядерной катастрофы — и ничего, как- то справляемся с неопределённостью завтрашнего дня, которая, пожалуй, куда страшнее неопределённости тёмной материи и энергии. — Как на Вас влияет идея, что мы, возможно, одни во Вселенной? — А мы, возможно, и не одни. Вселенная большая, наверняка знать нельзя. — Вселенная огромна, но человек может чувствовать себя одиноким, как Вы это объясняете? — Пардон, не понял вопрос. Кажется, надо объяснять, как человек может чувствовать себя НЕ одиноким в огромной Вселенной, а не наоборот. — Что более пугает: что мы одни, или что мы не одни? — Пожалуй, больше пугает вероятность, что мы не одни. Видите ли, инопланетян никто не встречал. Другие планеты (которые мы наблюдаем тысячами) кажутся на первый взгляд безжизненными. Это означает одно из двух: либо в нашем ближайшем космическом окружении мы одиноки, либо мы не одиноки — но в таком случае инопланетные цивилизации прячутся от нас. А зачем? А вдруг они выработали такую стратегию выживания в космосе, при которой необходимо прятаться, иначе тебя сожрут? А вдруг они и сами не прочь сожрать соседа? Это я очень упрощённо пересказываю теории, которые разрабатывают философы, математики, физики и биологи касательно возможного контакта с внеземными цивилизациями. Есть теории оптимистичные — что инопланетянам будет выгоднее сотрудничать с нами. Есть теории пессимистичные. И всегда хочется надеяться на оптимистичный сценарий. Но готовиться нужно к пессимистичному. — Есть ли предел познания Вселенной, или это только временные ограничения? — Пока что мы не наблюдаем предела познания. Например, в конце XIX века учёным казалось, что предел есть — казалось, что физика практически изучена, за исключением пары мелких вопросов. Но уже в начале XX века, с открытием квантовой механики и теории относительности, это впечатление перевернулось с ног на голову. интервью 20
Сейчас мы далеки от того, чтобы сказать, что знаем всё. В науке множество «белых пятен»: те же тёмная материя и тёмная энергия — явления, которые мы наблюдаем, но не понимаем, как они устроены. И даже если эти пятна будут закрыты, нет гарантии, что за ними не откроется ещё что-то невероятное. И это здорово! Меня окрыляет мысль, что мы можем изучать Вселенную не только «вширь», открывая новые планетарные системы и галактики, но и «вглубь», исследуя тайны её устройства. — Где проходит граница между научной амбицией и «иллюзией всемогущества»? — А нет её — этой иллюзии всемогущества. Столько всего неизвестного, какое уж тут всемогущество! Наука очень хорошо учит смирению. Чем больше изучаешь, тем больше понимаешь, как мало знаешь и понимаешь. — Что в космосе сегодня кажется невозможным, но может стать реальностью? — Невозможно двигаться со скоростью света. Наше пространство устроено так, что не позволяет движение со скоростью света — тем более быстрее. Но что, если мы научимся изменять пространство? Чёрные дыры, например, искривляют пространство настолько, что, находясь перед дырой, можно увидеть то, что находится у неё за спиной. Может быть, и мы научимся так искривлять пространство, чтобы можно было двигаться быстрее света. Тогда перед нами откроются безграничные возможности путешествовать по галактике и даже за её пределы. Но это, в любом случае, случится не скоро. — Зачем вообще человечеству знать о космосе? — Сегодня человек использует космос очень активно. На орбите находятся тысячи спутников, без которых наша жизнь не была бы такой комфортной, как сейчас. Они обеспечивают связь, помогают определять местоположение, отслеживают пожары и другие стихийные бедствия. Работа спутников зависит от космической радиации, создаваемой Солнцем. Нужно понимать, как Солнце вырабатывает эту радиацию. Для этого полезно изучать не только Солнце, но и другие звёзды, которые тоже вносят вклад в космическую радиацию. Как видите, есть совершенно практические применения у абстрактных астрофизических знаний. интервью 21
— Был ли момент, когда Вы почувствовали «вау»? — Конечно был — и не один. Расскажу один простой пример. Скорость света не бесконечна. Она огромна — триста тысяч километров в секунду — но не бесконечна. Например, свет от Солнца достигает Земли только через восемь минут после испускания. Это значит, что мы видим Солнце в прошлом. Если посмотреть на более далёкие объекты, мы увидим их тем дальше в прошлом, чем дальше они находятся. Например, галактика Андромеды находится в двух с половиной миллионах световых лет от нас — значит, мы видим её такой, какой она была два с половиной миллиона лет назад. Если заглянуть ещё дальше, можно увидеть Вселенную настолько молодой, насколько позволяет техника, почти до момента её рождения. Для этого всего лишь нужно настроить телескоп на более далёкое расстояние. Это потрясающе! Историку, чтобы узнать прошлое, нужно делать раскопки и изучать документы. Он бы сильно удивился, если бы мог посмотреть в волшебный телескоп и увидеть живого Юлия Цезаря. А в физике это возможно — вот это настоящее «вау»! — Изменила ли профессия Вас как человека? Стали ли спокойнее или тревожнее, зная больше о Вселенной? — Было бы здорово, если бы это так работало. К сожалению, нет. — Есть ли вероятность, что где-то есть жизнь кроме Земли? — Вероятность есть, но сложно оценить, насколько она велика. Согласно одним оценкам, где-то во Вселенной почти наверняка есть жизнь, и не в одном месте — возможно, даже более развитая, чем на Земле. Согласно другим, жизни нигде нет, кроме нашего единственного оазиса. У нас нет данных, позволяющих выбрать между этими крайностями. — Правда ли, что Вселенная увеличивается? — Правда. Хуже того — скорость ее увеличения постоянно увеличивается! — Правда ли, что в космосе не слышно звуков? — Звуки — это колебания воздуха. В космосе воздуха нет, колебаться нечему, значит и звука нет. интервью 22
— Когда взорвётся Солнце? — Ещё примерно пять миллиардов лет у нас имеется в запасе. Кстати, мы это знаем, изучая взрывы других звёзд. Знание астрофизики позволяет нам делать выводы о будущем нашей звезды — вот ещё одна польза науки. — И ещё про себя. Почему вы решили стать астрофизиком? Очаровались чем-то? — Для меня это скорее случай. Я всегда хотел заниматься физикой, но специализация на астрофизике получилась, скажем так, сама собой. — Сколько из ожиданий сбылось? Что осталось нереализованным? — Когда начинал работу над диссертацией, была надежда успеть поработать над первыми данными с нашего строящегося телескопа.
С момента моей защиты прошло десять лет, и наш телескоп только- только начинает работать. Слегка подзадержался. Но я не жалею. ” Наука учит ценить каждый маленький шаг к прогрессу человечества. Я такой шаг — пусть и маленький — сделал. Мне есть чем гордиться. кандидат физ.-мат. наук
Столповский Михаил Редакция журнала «Психология по-человечески» выражает огромную благодарность Михаилу за его отклик, открытость и погружение в мир науки и космоса, за момент, в котором каждый читающий задумался о своём. Углубиться в тему Подкаст «Потрещим по швам»
— Шелдон Купер Хотите поближе узнать ещё одного учёного? Послушайте выпуск подкаста «Потрещим по швам» про физика Шелдона Купера. Его научные интересы: темная материя, физика элементарных частиц, теория струн. Будем разбираться, есть ли у Шелдона СДВГ. Выясним, можно ли ему помочь справиться с фобиями и улучшить коммуникацию с другими людьми. А так же поговорим о том, какой метод психотерапии лучше бы всего подошёл этому герою. интервью 23